Алые крылья огня [= Охота на страх ] - Алексей Бессонов

Словно в ответ, где-то вдалеке негромко затарахтел автомобиль. Больт поднес к глазам свой бинокль и не без труда разглядел машину, неторопливо приближавшуюся к берегу.

– Иногда я думаю, что у сукиного сына глаза не хуже, чем у меня, – хмыкнул Кай, заметив недоумение на лице своего друга. – Да, он всегда ездит без света. Пойдем вниз.

Они легко сбежали по пологому склону и остановились у поворота разъезженной пыльной колеи, которая вела к деревне. Вскоре к ним подъехал кашляющий старенький «Ровер», бывший когда-то дорогим кабриолетом, и из-за треснувшего лобового стекла высунулась заросшая физиономия, обрамленная традиционным белым платком.

– С-салам, – буркнул шейх. – Товара сегодня много, придется ехать в поселок, мои люди заканчивают грузить машину. Вы поедете?

– Он любит считать деньги при свидетелях, – шепнул Кай по-немецки. – Поедем, дорогой шейх, поедем. Дело есть дело.

Ахмед-Малик молча распахнул дверцу своего рыдвана. Сев в машину, Больт опасливо пощупал спрятанный под курткой «кольт» и вздохнул. Встреча с британским патрулем не сулила им ничего хорошего. С Каем все было ясно: немецкий парашютист. Сам он выглядел еще живописнее – чтобы не мерзнуть, Больт напялил на себя влажно поблескивающую черную куртку полковника имперских военно-космических сил с золотыми погонами и причитающимися Каю значками и нашивками. Куртка была сделана из тончайшей кожи, подбитой каким-то невесомым мехом, и имела на рукавах хитроумные золоченые зажимы под краги, придававшие ей совершенно дикий, с точки зрения Больта, вид. Кай, хохоча, предлагал ему надеть и свою остроконечную пилотку с кисточкой, но гауптман отказался – ему и так не нравилось носить чужую форму. Он постоянно задавал себе вопрос: а почему Кай предпочитает лазить в своем непонятно-эклектичном наряде, если на лодке есть его собственная, удобная и теплая одежда, – но ответа не находил. Сам Кай лишь пожимал плечами и что-то невнятно бурчал; Больту тогда начинало казаться, что тот не хочет надевать свой старый мундир по каким-то темным, одному ему понятным причинам.

Шейх со скрежетом всадил передачу, и «Ровер» помчался по ухабистой дороге к поселку. Кай вдруг стал мрачнеть. Скосив глаза, Больт внимательно посмотрел на своего друга, и ему показалось, что тот потемнел лицом – точно так же, как в ночь перед тем фатальным для него вылетом. Гауптман вздрогнул и пожалел, что не захватил с лодки итальянский автомат, который давно валялся в ходовой рубке.

– Ты… чувствуешь? – тихо спросил он.

Кай втянул носом воздух и повернулся к нему.

– Мне кажется, что да. Причем где-то совсем рядом. Как все это глупо! Здесь, в деревне, должна быть подстанция: проклятое электричество делает меня совершенно слепым. Ненавижу электричество! У нас на лодке, когда крутятся моторы, я не учую нечисть в двух шагах от меня. Стоит моторам встать, и я снова все вижу.

Автомобиль шейха въехал в поселок. Было похоже, что его обитатели спят праведным сном – ни в одной щели не мелькало и искры света. Машина проползла по тесной улочке, застроенной глиняными двухэтажными зданиями с совершенно глухими стенами, свернула куда-то направо и остановилась возле такого же, ничем не отличающегося от своих собратьев, желтого дома. Ахмед-Малик заглушил двигатель, выбрался из машины и с натугой распахнул створку массивных деревянных ворот, из-под которых лился слабый желтый свет.

– Проходите, – сказал он на своем жутком итальянском, который Кай понимал с большим трудом.

Сразу за воротами обнаружилась морда облезлого трехтонного «Форда», который занимал собой почти все пространство тесного внутреннего дворика. Протиснувшись вдоль машины, Кай увидел откинутый задний борт и ноги, десятки пар ног, страшным хаосом глядящие ему в лицо из кузова. Подошедший следом Больт отвернулся, чувствуя, что его сейчас стошнит. Двор освещался одной-единственной тусклой лампой, висевшей на стене здания, но ее света было вполне достаточно: от вида этих мертвых, иногда жутко скрюченных в смертной судороге ступней Больту стало плохо.

– Считай, – флегматично предложил шейх.

– Я уже вижу – двадцать два, – равнодушно ответил Кай. – Значит, по десять фунтов за голову, это будет…

Больт стоял рядом, поражаясь тому ленивому спокойствию, с которым Кай Харкаан отсчитывает шейху измятые купюры, и старался не смотреть ни на мертвецов в кузове грузовика, ни на радостно загоревшиеся глаза араба. Он представлял себе, как подручные шейха, воровато озираясь, крадут свеженьких покойников из британских госпиталей, и ему казалось, что время давным-давно остановилось, а все то, что происходит сейчас с ним, не более чем галлюцинация, вызванная белой горячкой студенческих попоек.

– Заводи, – услышал он голос Кая и встряхнулся. Молодой парень в грязноватой чалме влез в кабину грузовика; коротко проверещал стартер, мотор чихнул и утробно заурчал под капотом. Шейх равнодушно кивнул Каю и сделал знак одному из своих людей закрыть борт.

Гауптман пришел в себя лишь тогда, когда «Форд», плавно покачиваясь на неровностях дороги, сполз на песок пляжа и натужно заревел двигателем, разворачиваясь задом к морю. Кай почти выпихнул своего друга из машины и выпрыгнул сам, крича сидевшим в лодке людям, чтобы они тащили на берег криоконтейнеры для их страшного груза.

– Надеюсь, – спросил Больт, – ты не заставишь меня грузить это дерьмо?

– Это, как ты выразился, дерьмо даст жизнь многим людям… – ответил Кай с тихой, незнакомой Больту яростью. – Они, – ткнул он пальцем в раскрытый кузов, – уже мертвы, и ты ничем им не поможешь. Но ты можешь сделать так, что даже своей смертью они принесут пользу людям.

– Они уже принесли, – ответил Больт, не двигаясь с места.

– Прекрати демагогию. Ты не хочешь работать? Я тебя не заставляю.

Кай отщелкнул замки принесенного Беппо контейнера и рефлекторно отшатнулся – в лицо ему дохнуло ледяным холодом. Внутренность контейнера светилась мертвым голубоватым светом. Кай живо сдернул верхнего мертвеца – Больт успел разглядеть удивительно спокойное лицо юноши с замотанной окровавленными бинтами головой – и аккуратно уложил его в контейнер. Только сейчас Больт понял, что все находившиеся в грузовике мертвецы были раздеты догола – арабы не желали упускать даже такую добычу, как белье. А может быть, их раздели еще раньше. Он почувствовал, что мир плывет перед его глазами, и еле успел отбежать в сторону от грузовика.

Парень-водитель помог Каю и его людям сбросить тела с грузовика, воровато спрятал в складках чалмы протянутую ему купюру, шустро поклонился и поспешил умчаться за холмы. Неожиданно Кай остановился

– Гюнтер, – отрывисто сказал он, – руководи погрузкой. Давайте поживее! Что, тебе все еще дурно? Держи, мученик…

Он вытащил из кармана куртки плоскую флягу, наполненную виски, и протянул ее бледному как мел Больту.

– Я – сейчас…

Гауптман видел, как, взбираясь по склону холма Кай торопливо расстегивает болтающуюся на заднице кобуру. Негнущимися пальцами он отвернул колпачок фляги, влил в глотку чуть ли не половину ее содержимого и повернулся к морю.